В настоящее время Россия переживает период кардинальных социальных реформ. Обращение к опыту прошлого и изучение классического наследия русской политической мысли создают возможность для лучшего понимания проблем развития современного российского общества. Одним из выдающихся русских ученых и общественно-политических деятелей XIX столетия является Борис Николаевич Чичерин (1828-1904) - «самый многосторонне образованный и многознающий из всех русских и европейских ученых XIX века» (B.C. Соловьев). Его труды вошли в классику отечественной социально-философской мысли. Работами Чичерина в самых разных областях знания может гордиться российская наука, он был «человеком, способным составить честь и славу любому народу»1.
Вся теоретическая и практическая деятельность Б.Н. Чичерина была направлена на создание научной теории общественного развития, разработку социальных реформ. Ныне все более осознается актуальность социально-политической концепции Чичерина и его важная роль в развитии различных отраслей гуманитарного знания.
Чичерин является первым отечественным ученым, разработавшим основные положения политологии, т. е. политики как науки.
Современные исследователи творчества Б.Н. Чичерина называют его «русским Макиавелли». «В истории политической мысли в России ему суждено было сделать то же, что великому флорентийцу во всемирном масштабе. В творчестве Чичерина мы находим решительный переход в русской политической мысли от монополии политической философии к становлению политической науки. Чичерин - первый русский политолог, и именно в силу этого он еще и юрист, экономист, философ, социолог».2
Его перу принадлежат такие фундаментальные работы, как пятитомная «История политических учений», трехтомный «Курс государственной науки», «Вопросы политики», «О народном представительстве» и ряд других, в которых поднимаются проблемы политической жизни общества. В своем произведении «Политика», являющемся третью частью «Курса государственной науки», Чичерин определяет политику как науку о способах и достижениях государственных целей, а государство - как союз, призванный исполнять общественные цели, выражающиеся в общем благе для народа.
Общая цель должна осуществляться постепенно, сообразуясь с местными и временными условиями и степенью развития народа. Понять и определить цель есть первое условие здравой политики. Второе ее условие - умение найти и применить имеющиеся средства для выполнения этих целей. В этом заключается задача политики. Но определение целей и средств, а также применение их в практической деятельности не есть наука, а только искусство управления государством, которое существовало задолго до появления какой бы то ни было государственной политики. Здесь практика предшествует теории и указывает ей путь. Таким образом, политика как теоретическая наука и практическая деятельность, как искусство взаимосвязаны. «Теория политики, основанная на всестороннем изучении философии права и истории народов, составляет лучшее руководство для практики»3.
Управление государством требует от политических деятелей определения политического смысла своих действий. Он «должен иметь ясное понятие о состоянии и потребностях общества; он должен ясно сознавать и сами цели, которые можно иметь в виду при существующих условиях, определить, что на практике исполнимо и что должно быть отложено; наконец, он должен иметь понятие и об общем ходе истории, о том, к чему естественным движением жизни влекутся народы и государства, что следует поддерживать и с чем надобно проститься, иначе он рискует дать политической жизни ложное направление, потратить силы и средства государства на то, что обречено на погибель, и тем самым подорвать собственное его существование»4.
Политический смысл необходим не только государственным людям, но и гражданам, обществу, на которых они опираются в своей деятельности, и который приобретается только практикой.
Наконец, политический смысл нужен не только в практической, но и в чисто теоретической области, для оценки явлений исторической и государственной жизни народов. Политический смысл должен освещаться ходом истории, учитывать все, что предшествовало его настоящему пониманию и смыслу. А это уже требует не только практических способностей, но и теоретических соображений, и политика должна быть возведена в степень науки, для того чтобы быть мерилом явлений государственной жизни народов. А для этого необходимы научные основания и научная метода.
Все это требует серьезного политического образования не только от политических деятелей, но и от граждан, для воспитания у них общественного мнения, которое становится могущественным фактором политической жизни. «Правильная теория должна восполнять недостаток практики», - подчеркивал Чичерин. Задача науки - быть лекарством против невежества, раскрывать многосторонние элементы политического быта, изучать и предлагать меры по улучшению общественной жизни.
«Существует ли, однако, подобная наука, если каждый политик выдвигает свою теорию и считает ее непогрешимой?» - спрашивает Чичерин. И отвечает: «Где есть ряд повторяющихся однородных явлений, там есть и предмет для изучения, есть и законы, есть и наука»5.
Конечно, эта наука другого рода, нежели механика или физика, хотя и здесь механик должен руководствоваться общими законами для того, чтобы машина действовала. «Задача науки состоит именно в том, чтобы все это разнообразие явлений распределить на группы, исследовать свойства каждой, сравнив их одну с другой, указать их место и значение в целом, определить взаимные их отношения, наконец, вывести законы, общие всем»6. Наука отдает должное практике. Она не отрицает ее и не старается подвести к отвлеченной теоретической мерке, а пытается понять положительный ее смысл и определить значение ее в целом.
«Политика есть наука относительного. Она исходит от явлений, а явления - суть нечто разнообразное и изменчивое. Но для того, чтобы это относительное получило истинное - научное - значение, оно должно быть исследовано со всех сторон, во взаимной связи, через что самое оно сводится к общим началам, выражающим самую сущность государственной жизни. Это составляет высшую цель науки»7. Поэтому важнейшее методологическое требование, но его мнению, - это всесторонность изучаемых политических явлений, а также целостный подход ко всему разнообразию теорий и явлений.
Политических теорий существует множество. Каждая из них претендует на исключительную законность Задача науки - победить эту односторонность, стараясь выяснить существенное их значение и их место в общей системе.
Критикуя социализм за его идеализм, Чичерин вместе с тем подчеркивает, что наука указывает его место и значение в общем ходе человеческой мысли.
«Опираясь на явления, политика естественно должна следовать опытной методе, которая есть научный способ изучения явлений»8. Однако, будучи опытной наукой, она вместе с тем отличается от естественных. «Здесь человек становится предметом изучения во всех сторонах своего естества, не только как физическое, но и как метафизическое существо. Здесь можно видеть, к чему он стремится и чего он достигает. Здесь раскрываются и все стороны государственной жизни, те цели, которые ставит себе государство, и те средства, которые оно употребляет, великие деяния и крупные ошибки. Поэтому для политики история составляет самое первое и необходимое основание»9. В политологии историческому методу Чичерин отводил главенствующую роль, руководствуясь изречением «история есть наставница жизни».
Вместе с тем он подчеркивал единство исторического и философского метода в политологии. Философские начала для политики так же нужны, как исторические реалии. Как пишет Чичерин, политика «обязана исследовать действия этих начал на практике, показать условия и способы их осуществления, выгодные и невыгодные последствия, проистекающие из них, для общественной жизни. Это служит проверкой самой теоретической оценки, которая только через это получает истинное свое значение, ибо руководящие начала государственной жизни имеют в виду не теоретическую истину, а практическое благо, поэтому только в осуществлении этого блага они находят истинное свое оправдание. В этом отношении политика, завершая весь цикл общественных наук, дает им окончательное и высшее освящение»10.
Б.Н. Чичерин исследовал взаимосвязь политики и права, которое он понимал как свободу, определяемую общим законом. Причем свобода и право у него связаны диалектически. «Свобода, определенная законом, есть право в субъективном смысле; закон, определяющий свободу, есть право в объективном смысле»11.
Свобода определяется юридическим законом. Есть свобода внешняя, которая сталкивается с такой же свободой других. Поэтому нарушение чужой свободы есть насилие над другими, но и отрицание этого насилия есть в свою очередь насилие. Вместе с тем последнее насилие правомерное, поскольку оно совершается во имя правды. Частное лицо не имеет права творить насилие, кроме самозащиты. Только власть имеет право на принуждение по закону. В этом состоит правосудие. Эти начала права одинаково относятся и к физическим, и к юридическим лицам. «Физическое лицо создается не законом - самою природою; из природы человека как разумного существа вытекают известные требования, которые он предъявляет к другим. Всякое посягательство на его свободу и на то, что приобретено свободою его деятельности, есть нарушение прирожденного его права. Юридическое лицо, напротив, создается не природою, а законом. Прирожденных прав у него нет, а есть только установленные законом права и обязанности. Поэтому все, что оно может требовать, оно требует единственно во имя закона»12.
К числу юридических лиц принадлежит и государство, которое обладает верховной властью в юридической области и действия которого определяются правом. Но право - не единственный элемент государства, им также определяется строение государственного организма, права и обязанности высших и низших властей, самих граждан. Оно является чисто формальным требованием. Политика же руководствуется целесообразностью, так как государство устанавливается во имя высшей цели - общего блага.
Таким образом, для политики важным моментом является то, что, с одной стороны, деятельность государства определяется правом и не должна выходить за его пределы, а, с другой стороны, само право является средством для достижения цели государства - общего блага. Пока эти два начала диалектически равновесны, государственная жизнь находится в нормальном положении. Но это бывает очень редко, поскольку право устанавливает постоянный порядок жизни, а польза - начало изменчивое и разнообразное. Поэтому право не успевает за вечным движением жизни, которая представляет требования, расходящиеся с правом. Ввиду этого происходит нарушение права и государством, и гражданами. Где же выход? Выход из этого положения Чичерин видит в том, чтобы соблюдать закон и гражданами, и государством. А если между правами граждан и требованиями государства происходит столкновение, то первое должно уступить, ибо частное подчиняется общему. В этом случае граждане должны получить вознаграждение или удовлетворение.
Твердое охранение права является главной задачей государства. Вместе с тем бывают чрезвычайные обстоятельства. Когда государству грозит внешняя опасность или внутренняя смута, тогда политика уклоняется от законного порядка, чтобы экстренно принять меры. Для этого, подчеркивает Чичерин, принимаются законы чрезвычайного положения. Важно при этом, чтобы они не распространялись на мирное время. История имеет множество примеров, когда происходит столкновение властей, каждая из которых лицемерно обходит право. И тогда все сводится к превосходству силы. Разрешается этот спор ниспровержением существующего порядка: или государственным переворотом сверху, или революцией снизу.
Анализируя исторические события, Чичерин приходит к выводу, что и государственные перевороты, и революции, несмотря на различные толкования об их пользе, ведут к нарушению права и ниспровержению законного порядка, что составляет великое зло. Но задача беспристрастной науки состоит в том, чтобы положить на весы, с одной стороны, выгодные, а с другой - вредные последствия совершаемого переворота или революции и стараться вывести отсюда общее заключение. «Но оно может касаться, - подчеркивает Чичерин, - лишь отдельных случаев. Никаких общих выводов тут нельзя сделать, ибо обстоятельства могут быть чрезвычайно разнообразны, и успех окончательно зависит от свойств действующего лица. Поэтому чисто теоретические соображения тут неуместны».13 А высшей целью науки в этом случае является понять различные точки зрения, определить их беспристрастность и значение каждой. Важной проблемой, считал Чичерин, является соотношение политики и нравственности.
Политика и нравственность несовместимы, так считал великий Макиавелли; признавал это и Гегель, взявший под защиту «макиавеллизм». Этим принципом руководствуются и многие современные политики различных идейных направлений. Чичерин тоже разграничивал политику и нравственность, но считал, что существует и определенная связь между ними, игнорирование которой приводит к печальным последствиям. Хотя государство и является принудительным союзом, но оно не должно вторгаться в область чисто нравственных отношений, водворять нравственный порядок на земле. «Принуждение к нравственности есть безнравственность», подчеркивал Чичерин. Устанавливать нравственность в обществе - это дело свободного союза, церкви. Тем не менее в своей собственной сфере деятельности оно может поступать нравственно или безнравственно и этим самым содействовать или противодействовать установлению нравственного порядка. Народу может быть выгодно притеснять другой народ, «но перед нравственным судом интересы притеснений стоят на одной доске с интересами воров и разбойников». То же относится и к безнравственным средствам, хотя они могут применяться с возвышенными целями.
А поскольку целью государства является общее благо и деятельность его направлена на общую пользу, то сама цель по существу своему является нравственной. Можно сказать, что призвание государства состоит в том, чтобы устанавливать нравственный порядок в обществе. Подчиняя частные цели общественной, оно тем самым устанавливает порядок, требуемый нравственным законом. По Чичерину, очень важно, чтобы преследуемая цель была нравственной, и проводиться в жизнь она должна нравственными методами. Так, Чичерин позитивно оценивал объединение Германии, но осуждал методы, применяемые при этом Бисмарком, а также установленный им режим.
С одной стороны, история наполнена примерами, когда правители пользовались властью не для общего блага, а для удовлетворения своих прихотей, подвергая управляемые ими народы величайшим бедствиям. Достаточно вспомнить Римскую империю, где хитрость, двоедушие, обман, насилие, подкуп, презрение к правам и интересам слабых стали обыкновенным орудием политики и были возведены Макиавелли даже в ранг теории политики. «Это был чистый политик, для которого не существовало ничего, кроме государственной цели и подходящих к ней средств; всякие сторонние побуждения, всякое внимание к нравственным требованиям были ему чужды»14. С другой стороны, отмечает Чичерин, целью может быть действительно общее благо, но средства для достижения ее безнравственными. И история наполнена этими примерами, которые вошли в общее сознание до такой степени, что коварство и политика сделались синонимами. И все же, считает Чичерин, либеральные начала, провозглашенные Французской революцией, в XIX веке окончательно восторжествовали и распространились на всю Западную Европу и Россию. Начала свободы, установившиеся в Европе, во многом содействовали развитию нравственных требований в политической области. Окрепло нравственное сознание общества, повысилась личная свобода гражданина - все это способствовало внедрению нравственных начал в политику.
Но, как всегда, в своей практике Чичерин исследует и оборотную сторону полученной свободы. Он пишет: «Введение политических выборов влечет за собою такую массу интриг, подкупов, лжи, клеветы, что при беспристрастной оценке невозможно предаваться слишком оптимистическим взглядам насчет успехов политической нравственности в современных обществах. Политика дворов, бесспорно, стала чище, но политика обработки народной толпы сделалась гораздо грязнее»15. Зло как будто переместилось в массы и разрасталось и вглубь, и вширь. Это перемещение несет возможность исправления. Если в правительственных сферах зло держалось в тайне, то открытость его проведения в настоящее время ведет к улучшению общественной нравственности. Чичерин приводит в пример Англию, где уже не торгуют парламентскими голосами, а политическая атмосфера значительно очистилась под влиянием развивающегося общественного мнения. Этому способствовал рост общественного сознания, который в образованном обществе является руководителем политической жизни.
«В этом отношении важное значение может иметь политическая наука», - подчеркивает Чичерин. Она не призвана быть нравственной проповедницей. Но, исследуя политические отношения, как они проявляются в действительности, она обязана указать все то неизмеримое зло, которое проистекает из безнравственного отношения к общественному делу. Государственную силу можно, конечно, создать безнравственными средствами, но прочной гражданственности на этом основать нельзя. Хотелось бы, чтобы этим принципом руководствовались современные политики всех государств. Хотя XX и XXI век дает такие примеры безнравственности, о которых в XIX веке не могли подумать. Может ли в наше время политика быть нравственной? Очевидно, к этому следует стремиться, как к идеалу. На практике же, вероятно, нравственность в политике должна соблюдаться по возможности. И в будущем, с развитием общественного сознания и образованности граждан, нравственность в политике должна возрастать. Не верить в это - значит, не верить в человека, как разумного существа.
Подводя некоторый итог, заметим, что, исследуя вечный вопрос о нравственности в политике, Чичерин доказал, что политика не исключает нравственность, но не может целиком и полностью определяться ею.
«Нравственность не есть понятие относительное, как политика: это - абсолютный закон, обязательный для совести всего и везде. Человек не может от него отказаться, не отрекаясь от высшего своего достоинства, как разумно-нравственного существа. Сознание этого закона может быть мало развито, оно может более или менее затмеваться, но это не мешает ему быть безусловным мерилом человеческих действий... Политическое суждение и нравственное далеко не всегда совпадают. Политика оправдывает успех, она стоит на стороне победителей - нравственный же суд историка чаще склоняется на сторону побежденных»16. Вместе с тем следует заметить, что в настоящее время, особенно в межгосударственных отношениях, полное подчинение политики нравственности недопустимо. Оно оправдано в том случае, если обе стороны соблюдают этическое равноправие, национальные интересы своих стран и не ущемляют партнерские. Неоправданные уступки наносят не только прямой ущерб своей стране, но и снижают престиж в международном масштабе.
1. - Зорькин В.Д. Прощание с мифами: (Мысли вслух)// Наш современник. 1994. № 9. С. 143.
2. - Маркин А.В., Татарников С.Н. Редкий в России государственник: о некоторых аспектах творчества Б.Н. Чичерина // Социально-политические науки. 1992. №1. С. 87.
3. – Чичерин Б.Н. Вступительная лекция по государственному праву //философия права. СПб. - 1998. С. 382.
4. – Чичерин Б.Н. Курс государственной науки. М. 1898. Ч. III. C.2.
5 .- Там же. С. б.
6. - Там же. С. 8.
7. – Там же. С. 8.
8. - Там же. С. 9.
9. – Там же. С. 11.
10. – Там же. С. 15.
11. – Там же. С. 14.
12. – Там же. С. 15.
13. - Там же. С. 21.
14. – Чичерин Б. Н. Курс государственной науки. М., 1898. Ч.Ш. С, 12.
15. - Там же. С. 38-39.
16. - Там же. С. 32.